Как желание подражать богатым сочетается с презрением к ним?

Профессор Герт объясняет, как остро переживает Китай создание одного из самых социально расслоенных обществ в истории.

Даже при том что десятки миллионов китайцев получили доступ к материальным благам, о которых не могли и мечтать, другим десяткам миллионов эти блага по-прежнему недоступны... В условиях сложившегося неравенства новая китайская аристократия, очевидно, ходит по лезвию ножа: ее доходы и потребительские модели плодят одновременно и подражателей, и ненавистников. Из числа граждан, опрошенных газетой "Бэйцзин цинняньбао" неожиданно многие — 65% — ответили, что презирают богатых. Большинство китайцев считает, что новые богатеи собрали свои состояния из взяток и откатов...

Среди новых китайских богатых выделяются четыре основные группы, сложившиеся на разных этапах экономической реформы. Первая группа — мелкие частные предприниматели (гэтиху), появившиеся в начале реформ, в конце 1970-х, и давшие первый толчок китайской розничной революции. Когда около 20 млн китайских юношей и девушек, посланных в годы культурной революции "на перевоспитание в деревню", вернулись в города и стали искать работу, государство разрешило создавать мелкие, не больше восьми человек в штате, частные предприятия. К 1988 году в китайских городах работало более 3 млн таких предприятий, нанимавших почти 5 млн человек. Придорожные веломастерские, продуктовые ларьки, лотки с фруктами выросли на каждом углу... Большинство из них "не верили, что политика, открывшая им дорогу, продлится сколько-нибудь долго. Потому они старались сделать как можно больше денег и лихорадочно тратили их на потребительские блага. Почти никто из гэтиху не пробрался в нынешнюю новую китайскую аристократию.

Вторая и более успешная группа пришла с реформами 1985 года, когда государство разрешило госпредприятиям продавать излишки на свободном рынке и присваивать прибыль. Закономерно возникла система двойных цен на товары: государству сдавали по низким ценам, на рынке продавали по высоким, нередко вздутым на 200 и 300 процентов. На этой разнице в ценах пытались нажиться десятки миллионов китайцев, и больше всего те, у кого были связи в государственных органах. Подобные спекуляции на двойных ценах получили в Китае название "легальный рэкет". В 1980-е годы общая прибыль от этих спекуляций составила 600 млрд юаней, но тех, кто на этом разбогател, считали паразитами и виновниками галопирующей инфляции, начавшейся после ценовой реформы конца десятилетия. Мало кому известно, что на самом деле главной причиной событий на площади Тяньаньмэнь в 1989 году было вовсе не требование широких политических свобод и "демократии", а возмущение "легальным рэкетом".

Однако спекулянты, наживавшиеся на двойных ценах, были просто босяками по сравнению со спекулянтами недвижимостью, которые появились в конце 1980-х и дали Китаю первых миллиардеров и даже триллионеров. Как и "легальные рэкетиры", торговцы землей использовали политические связи, чтобы получать право на покупку нужных участков и ссужаться деньгами в государственных банках... Эту категорию многие обвиняют в инфляции конца 1980-х и во взвинчивании цен на жилье до недосягаемого уровня.

Последняя, самая обширная группа китайских нуворишей — это бывшие директора государственных предприятий, разбогатевшие в конце 1990-х на откровенно мошеннической приватизации. Дешево выкупив у государства контрольный пакет акций своих заводов, они чаще всего с огромной выгодой перепродавали его, увольняли рабочих и наживались на ликвидации активов. При этом директора поддерживали связи с коммунистической партией: из 6 млн владельцев частных предприятий две трети — бывшие госслужащие и две трети поныне состоят в рядах КПК.

И еще одна группа бизнесменов обязана государству: это директора ныне действующих госпредприятий. Крупнейшие компании страны остаются в собственности государства, в том числе в таких ключевых отраслях, как энергетика, транспорт, банки и связь. Двадцать самых доходных компаний КНР — государственные (в их числе Sinopec, China Mobile, FAW, и China Minerals). Вся их дирекция и даже среднее звено руководителей назначаются партией, и соответственно если кто-то из этих назначенцев растрачивает или присваивает деньги предприятия, это считается коррупцией, то есть не кражей у частных акционеров, а посягательством на государственную казну.

Как формулирует социолог Сяовэй Цзэн, "у простых людей в КНР больше оснований считать, что богатые разбогатели, обокрав государство и народ, чем у людей в несоциалистических обществах". Именно поэтому новую аристократию сопровождает не только зависть, но и всеобщая враждебность. Здесь даже появился новый термин популярной психологии — "состояние озлобленности на имущих". Примечательно, что богатых китайцы ненавидят не за экстравагантность и чрезмерность потребления, а за то, что их состояния нажиты неправедно...

В 2003 году журналисты объясняли участившиеся случаи намеренной порчи дорогих автомобилей усилением классовой ненависти. Сообщалось и о других проявлениях враждебности к богатым, таких как "агрессия, пренебрежение, приставания, обман, сговоры с целью причинить неприятности и даже коллективное выражение неприязни". В 2003 году по Китаю прокатилась волна убийств богатых людей, вызвавшая большой шум в прессе: Ли Хайцана из Шаньси застрелили в собственном кабинете, Лю Циминя из Фуяня зарезали четверо его сотрудников; пекинца Чжоу Цзубао убили, когда он приехал навестить родной городок. В интернете реакция китайцев на эти случаи была ошеломляюще единодушной и выражалась комментариями типа "получил по заслугам" или "отлично сработано"...

При этом строительство потребительской культуры западного образца, вплоть до обладания паркетными джипами и заграничных гольф-каникул, идет ударными темпами. Способы обогащения новой элиты вызывают негодование, но ее образ жизни привлекает, и это обеспечивает дальнейшее укрепление китайского консюмеризма. Продажные политики приходят и уходят, но новый роскошный образ жизни, который они помогают насаждать — апогей потребительства,— утверждается. Себастьен Ноа, управляющий шикарного пекинского ночного клуба Block 8, ориентированного на новый класс молодых горожан, зарабатывающих профессией, резюмирует тягу китайцев к роскошной жизни в таких словах: "Здесь живут хозяева Америки". И пусть эти "новые хозяева Америки" пока все больше подражают образу жизни иностранных элит, их благосостояние, как и богатство Китая, растет, и вот они сами уже задают мировые стандарты роскоши.