Большая распродажа России

Немного на триллион рублей

Если бы "Деньги" два года назад, летом 2008-го, предположили, что в обозримом будущем состоится продажа госпакетов акций Сбербанка, "Роснефти", "Транснефти", РЖД на сумму около триллиона рублей, вероятно, не нашлось бы ни одного читателя, готового обсуждать этот прогноз всерьез. Между тем вопрос о списках приватизации на 2011-2013 годы, в которых должны присутствовать госпакеты акций не менее десяти крупнейших российских госкомпаний, станет первым в повестке дня для правительства России, которое в сентябре вернется из летних отпусков. В бюджетные проектировки на следующие три года уже внесены цифры поступлений от новой волны приватизации — порядка 300 млрд руб., или $10 млрд, в год.

Возвращение термина "приватизация" в политический лексикон России произошло настолько неожиданно, что на него практически никто не успел отреагировать. Напомним, казавшаяся вечной дискуссия о пересмотре итогов приватизации, который был знаменем любой уважающей себя левой оппозиции в РФ, затухла лишь в конце 2007 года. Именно тогда истекли десятилетние сроки давности относительно возможных исков по залоговым аукционам — кульминации предыдущего, первого, раунда приватизации. И именно тогда КПРФ, традиционно настаивавшая на необходимости хотя бы частичного пересмотра ее результатов, стала стремительно уходить с политического горизонта.

Нет, нельзя сказать, что идея разгосударствления собственности в стране в XXI веке окончательно потеряла популярность. Тем не менее уже опыт народных IPO "Роснефти", Сбербанка и ВТБ в 2005-2007 годах показал, как именно история повторяется второй раз в виде фарса — приватизацией происходившее тогда уже предпочитали не называть. В 2008 году руководство Росимущества говорило о приватизации как о собственной проблеме: активы, с которыми правительство России намеревалось расстаться, практически никто не желал покупать. Усилия главы Минэкономики Германа Грефа в этой области до ухода его в Сбербанк в основном сводились к реорганизации федеральных государственных унитарных предприятий (ФГУП) с последующей передачей значительной их части в частные руки. Так или иначе, выдавать это за второй раунд приватизации тоже было смешно. Судьба какого-нибудь чудом не развалившегося НИИ химических удобрений и ядохимикатов вряд ли могла привлечь внимание тех, кто помнил приватизационные битвы Анатолия Чубайса и Альфреда Коха, Виктора Черномырдина и Олега Сосковца, Владимира Гусинского и Бориса Березовского, то ли дело — нефтяные и металлургические активы, которые попадали в частную собственность в 1994-1997 годах.

Наконец, третье отличие. Если приватизация в 1994-1997 годах сама по себе создавала правила игры в экономике и правительство отпускало государственные АО на еще не существующий рынок, то в 2011-2013 годах Белый дом рассматривает распродажу как способ нерадикального улучшения ситуации на рынке при сохранении статус-кво в целом. Иными словами, покупая приватизируемые акции в 1995 году, инвестор мог надеяться на то, что будущее компании будет определять в том числе и он. В 2010-м эту роль Белый дом в целом уже зарезервировал для себя.

Ваучер на миллиард

Исходя из этих вводных, компании, которые могли бы попасть в список приватизации (напомним, он определится в сентябре 2010 года или позже — список Минфина пока является предварительным), не выступают против приватизации открыто, но относятся к ней настороженно. АИЖК заявило, что не комментирует эту тему, так как не обладает достаточной информацией по данному вопросу, он относится к компетенции правительства. Андрей Костин, президент—председатель правления ВТБ, пояснил "Деньгам": "С учетом постепенного оживления российской экономики мы считаем правильным сокращение доли государства в капитале банка ВТБ, приобретенной в ходе SPO в сентябре 2009 года. Но решение о приватизации пакета акций ВТБ будет принимать государство — как основной акционер банка. И именно государство должно определить, когда на рынке для этого сложится благоприятная ситуация".

Однако кто же будет покупать государственные активы на $10 млрд в год (сумма, намного превосходящая денежные итоги большой приватизации 1994-1997 годов), учитывая, что все играет в основном против покупателя? Ответ на этот вопрос не так очевиден, как кажется, и именно с ним стоит связывать надежды на то, что "большая распродажа" 2011-2013 годов будет иметь существенные последствия для экономики России на годы вперед.

Прежде всего не секрет, что правительство, рассчитывая не столько на реформы, сколько на закрепление правил игры в экономике РФ, будет ориентироваться при проведении приватизации в первую очередь на иностранных инвесторов. Вопрос, допускать или не допускать иностранцев до российских активов, был ключевым в предприватизационной полемике 1992-1994 годов, и даже Анатолий Чубайс настаивал, что приватизация, создающая новый класс собственников, должна проводиться при приоритете интересов российских инвесторов. Впрочем, с ними власть за последние 15 лет имела дело достаточно — и теперь иностранцы зачастую кажутся ей много безопаснее наших граждан.

Наконец, приватизация-2011 уже не предполагает сказочного обогащения тех, кто в ней будет участвовать. Граждане и компании, окончательно выкупавшие активы у государства в 1997 году, могли рассчитывать на переход из категории миллионеров в категорию миллиардеров — и не напрасно (см. дополнительный материал). В 2011 году автоматического, без участия владельца, роста стоимости приватизируемых активов ждать уже не приходится. И это обнадеживает — в новой распродаже России участвовать будут сплошь неслучайные фигуры.

Если по-прежнему верен принцип "государство хуже, чем частный инвестор, управляет собственностью", эти неслучайные фигуры и решат, как пойдет дальше "большая распродажа". Аппетит приходит во время еды — вряд ли в 2013 году правительство России сможет отказаться продолжать игру в приватизацию.

Доходы от приватизации

Масштабная приватизация в Великобритании проводилась в 1980-1990-х годах правительствами консерваторов Маргарет Тэтчер и Джона Мейджора. С молотка ушли BP, British Gas и British Coal, British Telecom, Rolls-Royce, Rover, British Airways, железные дороги. Всего с конца 1970-х до конца 1990-х в Британии было заключено 169 приватизационных сделок на сумму более $150 млрд. К этому времени в обществе накопилось недовольство неравномерным распределением прибылей и передачей в частные руки ряда чувствительных активов, например коммунальных служб. Этим воспользовались лейбористы во главе с Тони Блэром. В 1997 году они пришли к власти, пообещав ввести однократный налог для бизнесменов, получивших сверхприбыли от тэтчеровской приватизации. В то же время распродажа госсобственности продолжалась: в 2000-х частично приватизировано лондонское метро и авиадиспетчерская служба.

В Австралии массовая приватизация началась в конце 1980-х с целью сокращения госдолга. Проводилась она лейбористами и сменившими их в 1996 году либералами, охватывала практически все секторы экономики — энергетический, финансовый, телекоммуникационный, транспортный. Частными стали трубопроводы, аэропорты, некоторые тюрьмы. Среди известных приватизированных активов — крупнейший банк страны Commonwealth Bank, авиакомпания Qantas, мобильный оператор Telstra. Доход от приватизации в 1990-2000 годах составил $79,8 млрд. В 2006 году правительство сообщило, что полностью рассчиталось со своими долгами, которые в середине 1990-х достигали 18,5% ВВП. В рейтинге самых популярных премьеров Австралии, составленном в 2009 году агентством Nielsen, начавший приватизацию Боб Хоук и закончивший ее Джон Говард занимают первое и третье места соответственно.

В 1990 году приватизационный процесс запустило первое демократическое правительство Польши. В 1995 году стартовала ваучерная приватизация, позволившая гражданам стать акционерами 15 национальных инвестфондов, управлявших 512 предприятиями страны. За первые десять лет доход польской казны от приватизации составил $17,8 млрд, в 2000-2008 годах — еще $3,6 млрд. Самым дорогим активом стала телефонная компания Telekomunikacja Polska (более $6 млрд), самым скандальным — Гданьский НПЗ. В 2005 году следственная комиссия сейма обвинила президента Александра Квасьневского в том, что он участвовал в переговорах о "непрозрачной" продаже актива ЛУКОЙЛу. Приватизация в Польше далека от завершения: по плану на 2008-2011 годы в частные руки перейдет еще 802 компании.

Ольга Шкуренко