Каким будет мир после кризиса
RAND Corporation оценила влияние нынешних экономических потрясений на геополитику
«Главной угрозой безопасности США в краткосрочной перспективе остаются мировой экономический кризис и его геополитические последствия», – объявил 12 февраля 2009 года директор национальной разведки Денис Блэр. Беспокойство Блэра отражает опасения, которые в последнее время звучат в многочисленных статьях о геополитике и глобальной рецессии: эксперты предсказывают продолжительные и разрушительные последствия для всей системы международных отношений.
Так каким будет мир после кризиса?
Какие же последствия глобальных экономических трудностей кажутся вероятными на данный момент? Кризис привел и еще приведет к падению ряда правительств (в Исландии, Латвии, Эстонии, Венгрии и Чехии, будут и другие). Он вызовет рост нищеты, болезней, преступности, миграции и вооруженных конфликтов в странах «третьего мира». Он спровоцирует всплеск уличного насилия во многих странах – это уже произошло в Греции, Китае, на Гаити, в Латвии, Боливии, Болгарии, России, Италии, Ирландии, Исландии и Литве.
Он заставит страны «третьего мира» еще больше усомниться в эффективности западной экономической модели.
Президент Бразилии Луис да Силва выступил с ошеломившим общественность заявлением о том, что «этот кризис был вызван иррациональным поведением белых людей с голубыми глазами, которые до кризиса делали вид, что все знают, а сейчас, как оказывается, ничего не понимают».
Одним из последствий кризиса станет ужесточение национального и международного финансового регулирования. Спад окажет давление на оборонные бюджеты большинства стран. Он приведет к усилению протекционизма в мировой торговле. Из-за кризиса страны во всем мире будут менее активно сокращать выбросы углекислого газа.
Список выглядит устрашающе, но приведут ли все эти последствия к каким-либо серьезным структурным сдвигам в глобальной политике в долгосрочной перспективе? Это далеко не очевидно.
История показывает, что есть выходящие за рамки обычного события, которые действительно фундаментально меняют систему международных отношений. Французская революция вывела на сцену Наполеона и привела к 20-летним войнам в Европе. В результате большевистской революции возникла Советская империя, и в России на 70 лет установился коммунистический режим.
Великая депрессия ускорила крах Веймарской республики и приход к власти Адольфа Гитлера и стала одним из катализаторов Второй мировой войны. Поражение Германии и Японии во Второй мировой войне и оккупация этих стран существенно повлияли на геополитическую ориентацию проигравших государств.
Победа коммунистов в Китае в 1949 году положила начало совершенно новой внешней политике КНР в последующие десятилетия.
Объединение Германии ознаменовало конец советского владычества в Восточной и Центральной Европе и ускорило распад Советского Союза.
А к чему подтолкнет великие державы эта всемирная рецессия? Станет ли столь же значимым событием, как Великая депрессия? Попробуем представить.
Ослабила ли глобальная рецессия желание США отстаивать свои внешние интересы в долгосрочной перспективе? Многие аналитики уже отвечают на этот вопрос утвердительно. Ожидая, что мир потеряет веру в американскую модель рыночной экономики и превосходство США, они полагают, что влияние Вашингтона в международных вопросах неминуемо уменьшится, а точнее, уже ослабевает.
Но некоторые эксперты выдают желаемое за действительное. Где же фактические доказательства самоизоляции США? В вопросах, простирающихся от связей с Южной Азией до отношений с Китаем и Россией, от ближневосточного мирного процесса до сдерживания ядерных амбиций Ирана, атомной и ракетной программ КНДР, от борьбы с гуманитарными кризисами в Африке до преодоления нестабильности в Латинской Америке, – США обладают неоспоримым дипломатическим превосходством.
Кто может обвинить администрацию Обамы в дипломатической пассивности с тех пор, как она пришла к власти? Напротив, можно сделать вывод, что на фоне нынешних экономических потрясений страны опираются на привычные ориентиры, и еще больше, а не меньше, полагаются на свои связи с США.
На самом деле, представляется, что политика администрации Обамы, хорошо это или плохо, будет иметь куда более существенные и продолжительные последствия для геополитического могущества Америки в долгосрочной перспективе, чем нынешний экономический спад.
Не повлиял ли кризис на внешнеполитический курс Китая и не заставил ли страну отказаться от попыток подорвать систему американских союзнических связей в Азии, исходя из своих стратегических целей? Нет. Привел ли кризис к трансформации самих основ системы безопасности в Азии? Нет.
Китай добился признания. По самым разным параметрам – это вторая по значимости мировая держава после США. В 2007 году ее вклад в мировой экономический рост был больше, чем у США. За последние 30 лет Китай вывел из нищеты 400 миллионов человек – это действительно выдающееся достижение.
Он обошел Россию по величине расходов на оборону, став вторым по этому показателю после США. На долю Китая приходится самый большой объем выбросов углекислого газа. Он играл ведущую роль в шестисторонних переговорах по ядерной программе Северной Кореи.
Опираясь на тонкую, убедительную и эффективную дипломатию, Китай агрессивнее всех наращивает свои энергетические и минеральные ресурсы за счет приобретений за рубежом. По любым меркам это – экстраординарная статистика.
Но у Китая есть и немало уязвимых мест. В стране сохраняется авторитарный режим. При этом возникают сомнения в том, что китайский народ до сих пор считает, что коммунистическое правительство наделили властью небеса.
Сейчас в политической жизни Китая превалирует процесс децентрализации – как на региональном, так и на местном уровне. Предписания центрального правительства, касающиеся самых разных вопросов, от выбросов парниковых газов до сбора налогов, зачастую игнорируются.
Разрыв между богатыми и бедными стремительно растет, равно как и неравенство между прибрежными и внутренними, западными областями страны. Около 140 миллионов молодых людей переезжают в китайские города. Население страны стремительно стареет. Китай испытывает серьезный дефицит собственных источников энергии и водоснабжения, а экология пребывает в состоянии глубокого упадка.
Но, даже несмотря на эти отрезвляющие факты, некоторые аналитики ожидают, что расстановка сил на международной арене изменится и пальма первенства перейдет от США к КНР, которая станет такой же сверхдержавой, какой была 500 лет назад.
Опять же, это неубедительно. По большинству показателей, китайская экономика более чем в четыре раза меньше экономики США.
В этой связи, кажется, что КНР больше не опирается на соображения о том, что США играют роль щита, оберегающего Азию от растущей военной мощи Японии. На фоне впечатляющих расходов Японии на оборону и модернизацию вооружения за последнее десятилетие, Пекин несколько лет назад решил, что американский щит не очень-то помогает, и, исходя из этого, стал менять свою политику.
Поэтому долгосрочная цель КНР заключается в том, чтобы создавать параллельные региональные объединения без участия США, такие как Азиатский саммит, Ассоциация государств Юго-Восточной Азии (АСЕАН) +3, Шанхайская организация сотрудничества. И одновременно то давить на Японию, то налаживать отношения с ней, а также привлекать к сотрудничеству Южную Корею и Юго-Восточную Азию.
Но ни одно из этих долгосрочных геополитических намерений Китая не связано с ослаблением глобальной экономики.
Не изменит ли нынешний кризис отношения Китая и США в лучшую сторону и не позволит ли им установить более тесные связи, в результате чего и появится настоящая «большая двадцатка»?
Это кажется невероятным по нескольким причинам. Во-первых, США и Китай совершенно по-разному смотрят на вопросы безопасности в Азии. У Вашингтона концепция безопасности в этом регионе основывается на сохранении американских альянсов с отдельными странами, тогда как Пекин считает систему альянсов дестабилизирующим фактором, который со временем должен исчезнуть. Эти противоположные взгляды будут источником постоянных трений между двумя странами.
Во-вторых, Китай и США методично готовятся к войне друг с другом, что находит отражение в их военных доктринах, массовых закупках оружия и модернизации вооруженных сил, а также дислокации войск и военных учениях.
В-третьих, Америка критически относятся к политике Китая в области приобретения сырьевых активов за рубежом, поскольку, по мнению Вашингтона, это может угрожать как экономическим интересам, так и безопасности США в развивающихся странах.
Тем не менее, эти факторы вряд ли приведут к серьезному охлаждению американо-китайских отношений. Обе страны заинтересованы в более или менее стабильном сотрудничестве, и дело не только во взаимозависимости их экономик. Если Вашингтон хочет сосредоточиться на своих многочисленных проблемах за пределами США, особенно на «Большом Ближнем Востоке», то Пекин предпочитает заняться развитием национальной экономики и обеспечением политической стабильности. Ни одна из двух стран не хочет, чтобы их отношения вышли из-под контроля.
В итоге, и позитивный стратегический прорыв в американо-китайских отношениях, и их серьезное ухудшение в перспективе кажутся маловероятными. А нынешний экономический кризис вполне может и не повлиять на факторы, определяющие поведение двух сторон. Значит, отношения Китая и США через пять лет будут практически такими же, как сейчас.
Привели ли серьезные экономические проблемы России и глобальная рецессия к существенным сдвигам во внешней политике страны? Нет. Привели ли эти проблемы к заметному ослаблению могущества Владимира Путина в России? Как показывают последние опросы, нет.
Стала ли Россия меньше беспокоиться по поводу расширения НАТО в восточном направлении, и уменьшились ли ее возможности сдерживать это расширение? Нет. Повлиял ли кризис на нежелание России существенно ужесточать санкции против Ирана? Нет. Министр иностранных дел РФ Сергей Лавров говорит, что нет свидетельств того, что Иран хочет создать ядерное оружие.
Сейчас Россия проводит неизменную и последовательную внешнюю политику, задачи которой можно охарактеризовать следующим образом: вернуть России статус великой державы, восстановить влияние России на постсоветском пространстве, препятствовать посягательствам Запада на это пространство, возродить военную мощь страны, усилить позиции российской дипломатии в Европе, Азии и других регионах и противостоять мировому превосходству США.
Эти базовые принципы внешней политики Москвы никуда не денутся – они не менялись веками. Скорее всего, не окажет серьезного влияния на эти задачи и экономический кризис.
Не замедлился ли рост влияния Индии, превращающейся в новую великую державу? Нет. Напротив, новое правительство Нью-Дели во главе с «Национальным конгрессом» ускорит этот процесс.
Повлияет ли кризис на очевидное стремление Ирана получить ядерный арсенал или как-то приблизиться к этому? Нет. Был ли мировой экономический спад основной причиной недавнего кризиса внутри страны и волнений после иранских президентских выборов в 2009 году? Нет.
Ослабил ли он или усилил умеренное желание арабских государств увеличить атомную мощь? Нет. Повлиял ли на дестабилизирующую ядерную программу Северной Кореи? Нет. Не отразился ли негативно на политическом перемирии в Ираке? Нет, потому что никакого перемирия и так практически нет.
Не затормозил ли мирный процесс на Ближнем Востоке? Нет, не в последнюю очередь потому, что перспективы прогресса в урегулировании конфликта Израиля и Палестины кажутся сейчас самыми удручающими за последние 25 лет.
Оказал ли кризис существенное влияние на огромные внутренние и международные проблемы, связанные с распространением джихада в Пакистан? Нет. Но в то же время важно подчеркнуть, что независимо от глобальной рецессии, Пакистан является эпицентром мирового терроризма и представляет угрозу международной стабильности – возможно, самую серьезную со времен Карибского кризиса в 1962 году.
Сможет ли глобальный экономический спад существенно повлиять на будущее Афганистана? Нет. Неудачи США в войне с Афганистаном никак не связаны с ослаблением экономики. Как отмечал Генри Киссинджер, «обычная армия проигрывает, если не может одержать победу, повстанцы побеждают, если просто не проигрывают».
А НАТО не может одержать победу в Афганистане.
Повлиял ли кризис на будущее Мексики? Нет.
Может быть, из-за кризиса Европа будет меньше стремиться к сотрудничеству с США в рамках действующих инициатив альянса или у нее будет меньше возможностей это сделать? Нет, вряд ли во внешней политике Европы произойдут существенные сдвиги, и трансатлантические отношения, скорее всего, не претерпят серьезных изменений.
Президент Обама начинает на своем опыте понимать, что проблемы с европейским обществом носят цивилизационный характер и вовсе не обязательно связаны с нынешней рецессией – Европа просто-напросто не хочет участвовать в зарубежных миссиях, которые предполагают использование силы и угрожают жизни людей.
Приведет ли экономический спад к замедлению дальнейшей интеграции ЕС? Возможно, отчасти, но в любом случае и сейчас нужно очень внимательно присматриваться, чтобы увидеть, как продвигается этот процесс – со скоростью черепахи или камня. Ну, и так далее.
Если показатели мировой экономики будут ухудшаться и в следующем году, и в 2011-м, возникает вопрос, устоит ли хотя бы какой-нибудь регион – удастся ли Китаю сохранить стабильность, останутся ли США столпом международного порядка, не распадется ли Евросоюз?
Точно так же сейчас неясно, как замершее кредитование, огромный госдолг США, а также агрессивные бюджетно-налоговые и денежно-кредитные антикризисные меры американских властей повлияют на экономическое развитие США, предпринимательскую деятельность и, следовательно, геополитическую расстановку сил в очень долгосрочной перспективе – и повлияют ли вообще.
Пока можно только гадать, хотя беспокоиться об этом, несомненно, стоит – и это самое важное предположение, касающееся данной темы.
Хотя кажется маловероятным, что в результате мировой рецессии реализуются все худшие сценарии, их существование вновь показывает, что основными неизвестными в данном анализе выступают продолжительность и глубина глобального спада, а также долгосрочные последствия политики администрации Обамы для американской экономики.
Нужно отметить, что в течение следующих пяти лет неизбежно появятся серьезные международные проблемы. В действительности, это будет самый опасный и хаотичный период в мире со времен, предшествовавших войне на Ближнем Востоке в 1973 году. Но далеко не очевидно, что эти волнения будут, в первую очередь, результатом глобальных экономических проблем.
Конечно, важно сохранять бдительность и следить за новыми и давними международными конфликтами.
Если геополитический шок все-таки будет, то от чего? На ум приходит новая катастрофическая атака на США. Еще один возможный вариант – коллапс в Пакистане, в результате которого контроль над ядерным арсеналом страны перейдет от правительства к исламским экстремистам. Но опять же, ни одно из этих геополитических потрясений не связано с нынешним экономическим спадом.