Убойный бизнес. Знаменитую фирму Smith & Wesson спасали от разорения трижды — и кто!

В конце XIX века это сделали американский инвестор с “говорящей” фамилией и будущий российский император, а в начале века нынешнего — международный террорист номер один.

Кроме того, все полтора с лишним века своего существования компания, созданная в 1852 году Хорасом Смитом и Дэниэлом Вессоном, отчаянно боролась за американский и мировой рынок с главным конкурентом — детищем Сэмюэла Кольта. Того, кто, согласно известной поговорке, “уравнял в правах” американцев, которым Абрахам Линкольн (в более поздней “редакции” — сам Господь) дал свободу. Потому что именно Кольту американцы обязаны единственным, по их мнению, надежным механизмом обеспечения упомянутого равноправия — шестизарядным револьвером, носящим фамилию своего изобретателя и производителя.

Любить по-русски

Хорас Смит и Дэниэл Вессон основали свою компанию в том же штате, где ранее обосновался Кольт, — Коннектикуте. У бросивших ему вызов оружейников тоже была своя Большая Американская Мечта — создать оружие еще более скорострельное, чем револьвер знаменитого на весь мир конкурента. Первые кольты требовали ручного взведения курка после каждого выстрела, а Смит с Вессоном в 1854 году изобрели и запатентовали принципиально новый скорострельный многозарядный пистолет. Снабженный цилиндрическим магазином, он представлял собой оружие практически мгновенного действия: только тронул курок — и враг лежит.

Новинка получилась убойной — во всех смыслах. Пистолет Смита и Вессона называли “вулканическим” — его скорострельность и убойная сила поразили даже видавших виды стрелков. Однако, несмотря на восторженные отзывы, продажи нового стрелкового оружия поначалу оставляли желать лучшего, и компания Smith & Wesson едва не обанкротилась. Но ей на помощь вовремя подоспел инвестор, фамилия которого знакома не только знатокам оружия, но и всем, кто имеет дело с компьютерами: Оливер Винчестер.

Вопреки широко распространенному заблуждению, последний не был изобретателем знаменитых “одноименных” скорострельных ружей — он их лишь производил. На своем предприятии, кстати, выросшем на развалинах компании Smith & Wesson, которую Винчестер сначала финансово поддержал, а затем выкупил, сменив название на Volcanic Repeating Arms Company.

Продав принадлежавшие им акции Винчестеру, основатели Smith & Wesson разошлись кто куда. Смит удалился от дел и вернулся в родной Спрингфилд в соседнем Массачусетсе, а Вессон остался работать у Винчестера, получив должность главного управляющего. В свободное время он сконструировал небольшой револьвер, стреляющий особыми нарезными патронами, запатентованными им и Смитом в 1854 году. Рассказав о новинке бывшему партнеру, Вессон предложил ему на пару наладить ее производство. У обоих не было ни капли сомнений, что за этим оружием — будущее. Так Smith & Wesson пережила второе рождение.

Интуиция партнеров не обманула. Новый револьвер, названный Model 1, благодаря фирменному патрону и усовершенствованиям в конструкции произвел фурор на рынке. И в 1859 году партнеры смогли построить новую фабрику в самом центре Спрингфилда, рядом с правительственным арсеналом. После чего город превратился в один из центров американской оружейной промышленности, а Массачусетс стал серьезным конкурентом Коннектикуту в борьбе за звание первого оружейного штата Америки.

Вскоре разразилась Гражданская война. Как и все войны, она оказалась для оружейников золотой порой: продукция компании шла нарасхват. Пришлось даже строить еще один завод, так как первый явно не справлялся с лавиной заказов. Однако войны рано или поздно кончаются, и тогда для производителей оружия наступает черная полоса. Этой участи не избежала и компания Смита и Вессона. В первые мирные годы партнерам удавалось продавать всего по несколько револьверов в год.

И тогда на помощь американским товаропроизводителям пришла “заграница”. Смит и Вессон решили изменить направление “главного удара” и с этой целью начали активно продвигать свою продукцию на тогда еще мало обжитом для американских оружейников европейском рынке. Smith & Wesson открыла свои агентства по продажам в Англии, Германии и Франции.

И результаты не заставили себя ждать. Хотя успех пришел с неожиданной стороны. В середине 1860-х годов великий князь Александр Александрович (будущий российский император Александр III) посетил оружейную выставку в Париже и среди многочисленных экспонатов сразу же “запал” на продукцию Smith & Wesson. Настолько, что немедленно приобрел несколько десятков коллекционных револьверов для себя и своей свиты.

Спустя несколько лет компания вывела на рынок новый револьвер 44-го калибра с автоматической системой смазки — Model 3. Одним из первых испытал “тройку” русский военный атташе в Америке генерал Горлов. После чего отослал несколько образцов на родину. А наследнику престола был подарен револьвер “эксклюзивный” — с гравировкой по всему корпусу и перламутровой инкрустацией на рукояте.

В мае 1871 года царское правительство подписало со Smith & Wesson генеральное соглашение на поставку 20 тысяч единиц оружия для русской армии. За всю партию российская сторона заплатила золотом и сразу же, не дожидаясь поступления товара.

Плохим ковбоям и кобура мешает

За первой продажей последовали и другие, не менее масштабные. “Сарафанное радио” и тогда работало отменно, и слухи о серии грандиозных сделок с Россией сделали свое дело: в Спрингфилд толпой повалили заказчики. Им не помешала даже негативная информация, которая в скором времени начала поступать из далекой России. Там заокеанские “смит-энд-вессоны” (справедливости ради нужно сказать, что и кольты) полюбили и освоили не только двор и армия, но и русские террористы, устроившие затяжную охоту на самодержцев и высших имперских чиновников.

Большую роль в дальнейшей рекламе “тройки” сыграло драматическое событие в американской истории — гибель генерала Джорджа Кастера и двух сотен его кавалеристов от рук индейцев племени сиу в июне 1876 года. Позже усилиями американской литературы и кино Кастер превратился в один из мифов эпохи покорения Дикого Запада — суровый воин-мученик, павший в неравном бою с вероломными дикарями. Между тем реальный генерал незадолго до того во время одной из “зачисток” приказал полностью истребить целое селение индейцев-шайеннов. Что его люди и сделали, не пожалев женщин и детей, — был перебит даже домашний скот “вероломных дикарей”!

Но об этом впоследствии предпочитали не вспоминать, и для большинства американцев генерал Кастер был и остается национальным героем. Поэтому, когда спустя два месяца после его гибели в газете Sunday Herald появилась статья, где говорилось, что трагедии могло и не быть, если бы кавалеристы Кастера были вооружены “тройками” от Smith & Wesson, а не револьверами Кольта Single Action, в Спрингфилде рекой лилось шампанское “за победу”.

В знаковый для Америки символ, если не сказать в икону, револьвер Smith & Wesson превратился в прошлом веке. Те же литература и кино неразрывно связали в сознании американцев оружие с выгравированной монограммой S&W на корпусе с популярными персонажами многочисленных американских вестернов — ковбоями, грабителями, шерифами. Последним особенно полюбились фирменные длинноствольные револьверы в открытой кобуре, словно специально придуманной для любителей “быстрой стрельбы”. Благодаря вестернам способность мгновенно и эффектно выхватить Smith & Wesson из открытой кобуры стала таким же отличительным признаком настоящего ковбоя и стопроцентного американца, как умение жевать табак, пить виски и крепко держаться в седле. А лаконичная фраза, произнесенная героем Клинта Иствуда в одном из фильмов о Грязном Гарри: “Я, Смит и Вессон” (в ответ на недоуменный вопрос очередного “плохого парня”, кто это “мы”, которые “не позволят ему уйти”), — стала таким же крылатым выражением, как и более позднее незабвенное шварценеггеровское “I'll be back” (“Я вернусь”).

Стреляющие Штаты Америки

А затем для американских оружейников наступила затяжная черная полоса. В 1965 году семейный бизнес Вессонов впервые был продан “на сторону”. И пошло-поехало — два десятилетия спустя купившую его компанию Bangor Puma сменил новый собственник, затем другой, третий… Верхом позора — с точки зрения обычного американца — стала продажа Smith & Wesson на аукционе в 1986-м. Национальную легенду за сотню с лишним миллионов купила компания даже не “родная”, а английская — Tomkins Group!

И совсем чуть не добили оружейную фирму новые законы по регулированию торговли оружием, принятые в Америке в конце XX века. Сначала был принят вполне “щадящий” закон, запрещавший продажу частным лицам “наступательного” оружия (то есть с емкостью магазинов свыше 10 патронов). Как раз этот-то закон производителям револьверов и пистолетов сыграл на руку, и руководство Smith & Wesson воспрянуло духом. Однако новый президент Клинтон и поддерживавшие его демократы в конгрессе на том не остановились. Пытаясь справиться с волной насилия, накрывшей американские города, власти лихорадочно искали “крайних” — и взгляд их остановился как раз на торговцах оружием.

Массированная “социальная реклама” сделала свое дело — десятилетиями создававшийся образ национального героя (крутого парня с крутой “пушкой” на поясе) дал трещину.

Чтобы совсем не уйти с рынка, производителям оружия пришлось договариваться с законодателями и Белым домом. В 2000 году первой подписала унизительный “брестский мир” компания Smith & Wesson. По сути речь шла о новой системе контроля за производством, рекламой и продажей оружия в частные руки. Конкретно же компания должна была: распространять продукцию только через авторизованных дилеров; требовать от них же не продавать оружия до завершения проверки потенциального покупателя (даже по истечении определенных законом 72 часов); установить на все изделия второй — “несбиваемый” — серийный номер; внести изменения в дизайн оружия, чтобы из него не мог случайно пальнуть ребенок…

Было и обязательство разработать технологии, предотвращавшие использование оружия кем-либо, кроме законного владельца. Так что у любителей пострелять оставалась призрачная надежда на новое поколение обещанного им “умного” оружия — кольты и “смиты-энд-вессоны” со встроенными микрочипами, настроенные особым образом на “авторизованную” руку легального владельца. Правда, язвительные газетчики тут же предложили конструкторам подумать о револьверах, которые будут стрелять исключительно в оговоренных законом случаях. А во всех прочих давать осечку!

Подписанное соглашение вызвало бурю негодования среди дилеров Smith & Wesson, обвинивших ее в “попрании национальных святынь”, а саму компанию называвших теперь Clinton & Wesson. Дело дошло до бойкота продукции фирмы ее же дилерами. Похожие настроения разделяли и многие покупатели, считавшие себя патриотами. В этой обстановке Tomkins Group почла за благо сбросить “балласт”, продав в 2001 году “американскую легенду” за смехотворные $15 млн. Smith & Wesson со всеми ее долгами купила некая аризонская фирма, движимая, видимо, ностальгическими чувствами (она даже сменила свое имя на имя “покупки”).

Эта сделка состоялась в мае. А спустя четыре месяца наступил сентябрь. Сентябрь 2001-го. Рухнули два небоскреба-близнеца в Нью-Йорке, зато акции возрожденной из пепла Smith & Wesson взлетели вверх. За три месяца после сентября 2001 года объем продаж составил $2,9 млн — то есть вырос на порядок по сравнению с летними месяцами того же года. Журналисты писали, что новый президент Smith & Wesson Роберт Скотт в первые месяцы после сентябрьской трагедии был едва ли не единственным американским бизнесменом, с лица которого не сходила улыбка.

В ту пору это считалось в вечно “улыбчивой” Америке совершенно неприличным. И даже непатриотичным. Но Роберт Скотт плевал на приличия. Тем более причин изображать скорбь лично у него не было. Потому что в Белом доме поселился другой новоизбранный президент — прямая противоположность “слабака” Клинтона. При Джордже Буше-младшем нация почувствовала себя снова в седле, готовой к новому походу под барабанную дробь. В седле с открытой кобурой, из которой так легко выхватить безотказный Smith & Wesson.