Что мешает российским предпринимателям договориться друг с другом

Текст: Сергей Кашин

Вам когда-нибудь приходилось выгодно продать свою репутацию? А это, между прочим, многомиллиардная индустрия. Рейтинговые агентства получают доступ к внутренним документам компании, изучают их и выдают резюме: "Посмотрели, все нормально, эти облигации можно брать". Точно так же работают аудиторы: изучили, поставили штамп "проверено".

К сожалению, российским бизнесменам торговать своей репутацией не удастся — по причине практического отсутствия предмета торговли. Не у каждого отдельного предпринимателя, конечно, а в целом у сообщества. Недоверие предпринимателей друг к другу и общества к ним дорого обходится российскому бизнесу. Во сколько же?

Увеличить

Советы Фукуямы

Одно из проявлений недоверия — высокая концентрация капитала в руках крупнейшего акционера среднестатистической российской компании. Как показывает статистика, наши бизнесмены партнеров предпочитают не иметь — только младших компаньонов. У каждого в отдельности, конечно, своя история, да и не каждый отдельно взятый бизнесмен связывает свое одиночество с недоверием. Но в среднем по больнице, то есть экономике, это как раз история о том, можешь ли ты работать в команде. По данным исследования уровня корпоративного управления публичных компаний, проведенного S&P в 2007 году, среднестатистическому контролирующему российскому собственнику принадлежало 58% акций. Если вычесть из оставшихся 42% минимальный free float 10-20%, на партнеров останется всего ничего. Настоящее "одиночество в толпе".

В конце апреля нынешнего года ЕБРР опубликовал данные очередного этапа своего исследования BEEPS, в ходе которого было опрошено 11 668 предприятий в 30 странах мира. В России на вопрос о доле крупнейшего акционера ответили 887 компаний (из них только 208 публичных). Согласно этому исследованию, концентрация составляет 70%. Интересно, что из 30 стран в России оказалось больше всего "отказников" — руководителей, которые просто не стали отвечать на этот вопрос.

Профессор ГУ — Высшей школы экономики Татьяна Долгопятова много лет изучала отечественное корпоративное управление и провела не один десяток интервью с российскими предпринимателями.

Данные мониторинга, проведенного ее группой в прошлом году, показывают, что в последние два-три года концентрация владения все-таки стала понемногу снижаться.

"Корпоративное одиночество" влияет и на сделки продажи бизнеса. Компании почти никогда не сливаются: один участник выкупает другого целиком, то есть в аббревиатуре M&A первая буква отпадает. Американцы тоже говорят, что слияний равных не бывает, но все-таки в качестве младшего партнера продавец очень часто остается в бизнесе. "На развитых рынках долевого капитала, к числу которых относятся США или Великобритания, оплата в рамках большинства крупных сделок производится в форме акций (путем обмена акций одной компании на акции другой),— говорит Майкл Кнолл, партнер, руководитель группы по сопровождению сделок слияния и поглощения PricewaterhouseCoopers в России.— На настоящий момент "бумажные" сделки, где полностью или частично задействован обмен акциями, в России встречаются редко".

Кнолл объясняет этот факт низкой ликвидностью подавляющего большинства акций. Неликвидность, конечно, важна. Но важно и то, что остаться в бизнесе один на один с другой "крупной рыбой" мало кому интересно: прислушиваться к партнеру российские предприниматели не умеют или не любят. Причем по отношению к иностранцам доверия больше, особенно в кризис, когда компании продают вынужденно и не всегда хочется совсем бросать явно недооцененный актив. "При покупке иностранными компаниями мотивация остаться в бизнесе гораздо выше, чем при обычном сейчас приобретении компании государственными институтами (которые, по сути, аккумулируют целые отрасли, взять хотя бы ритейл и девелопмент), когда у бывших владельцев в бизнесе нет будущего,— комментирует Кирилл Ратников, руководитель российской практики слияний и поглощений и корпоративного права юридической компании Magisters.— Фактически приобретение иностранцами — появление, как это называется в классике M&A, "белого рыцаря"".

Пожалуй, самую популярную книгу о влиянии доверия на экономику написал в 1995 году Фрэнсис Фукуяма. По его версии, при дефиците доверия (как во Франции и Италии, например) бизнес не может выйти за рамки среднего размера, упирается в потолок. Поэтому в этих странах практически весь крупный бизнес либо государственный, либо развивается под его пристальным присмотром. Россия в книге, выпущенной в 1995-м, не рассматривается. Но уже спустя пять лет наша страна стала подтверждением схемы "нет доверия — нет крупного независимого бизнеса". Потери подсчитать легко: государственные компании менее эффективны, чем частные, по крайней мере на 25%. Такие данные, например, приводит в своем исследовании 2002  года экономист Евгений Балацкий. 25% прироста при снижении государственного участия в экономике с 50% сейчас до среднемировой нормы 30% дают $60 млрд дополнительного ВВП (российский ВВП 2009 года — $1,23 трлн).