Почему то, что предприниматель обходит патент, не всегда плохо и не всегда «кража»
Как я уже говорил, только предприниматель способен наладить коммуникации проекта и увидеть, с кем из вендоров стоит взаимодействовать для более быстрого вывода изобретения на рынок. В большинстве своем сами стартаперы коммерциализировать идею не могут – в силу закрытости рынка и консервативности пользовательских предпочтений, так что вступление в альянсы с корпорациями, посредниками и даже стартапами-конкурентами инновационной компании ранней стадии более чем необходимо. Однако этим ученые заниматься не хотят, а пригласить предпринимателя, как уже было сказано, кажется изобретателям лишением перспектив разбогатеть для них самих.
В этой ситуации события развиваются следующим образом. Пока ученые продолжают «зажимать» новшество и при этом не двигать проект вперед (в силу отсутствия предпринимателя, которому одному в команде с менеджером это под силу), люди с бизнес-мышлением найдут способ «обработать» ученых – и вывести улучшенный аналог их разработки на рынок. Ведь существует общеизвестная истина: нет ни одного патента, который нельзя было бы обойти. На этом сегодня практически полностью построена инновационная экономика, например, Китая. Да и Apple ничего не изобретал самостоятельно, использовав разработки Samsung и внедрив вместо трех необходимых для выхода в Интернет нажатий клавиш всего одно... Известно, что и «планшетники» были изобретены не Apple; впрочем, сегодня множество людей начинают пользоваться планшетами не слишком известных фирм (и лично я знаю многих таких людей), которые предлагают своим клиентам, может быть, не такой уровень красоты изображений на экране, но более качественный «функционал»...
Так вот, предприниматель всегда сможет перенять патент (и даже зонтичный патент) исследователей, которые не используют его как актив бизнеса – и подать изобретение под новым углом. Далее – путь на рынок. И эти ребята, уже с предпринимательским складом ума, не скаредничают: они готовы делиться большими долями с инвесторами (в том числе, со стратегами, которые не прочь прийти в компанию ранней стадии), взаимодействовать с партнерами, понимая, что малая доля в успешном бизнесе – лучше, чем полный пакет акций в компании, так и не выбравшейся из «pre-seed». В конечном итоге все получается у разработчиков, перенявших технологию (они тоже инноваторы, потому что в первоначальное изобретение привнесли что-то свое и не стоит их упрекать в краже идеи), а инновация реализуется в немного модернизированном виде.
Другой вопрос, что даже подобные случаи, когда пусть и в измененном формате, но новшество достигает рынка, в России не слишком часто. У нас дефицит не только ученых, готовых делиться своим изобретением с бизнес-сообществом, – в стране нет и талантливых менеджеров, которые могли бы разработать бизнес-модель для того, чтобы получить деньги от разработки самому. Вместе с тем, нужно понимать, что нет ни одной научной идеи, которую нельзя было бы капитализировать. Нет плохих изобретений – есть плохие бизнес-модели и плохие способы «привязки» покупателей.
 |
Ученым-изобретателям, решившимся основать собственный стартап, необходимо работать вместе с предпринимателем. На первый взгляд, это прописная истина, однако по моему опыту работы могу сказать, что чаще всего в России «люди науки» жадничают и не считают обязательным делиться с носителем бизнес-компетенций и видения рынка долей в компании. Итог – сотни стартапов, не способных продвинуться далее даже посевной стадии.
Другой вопрос, что даже подобные случаи, когда пусть и в измененном формате, но новшество достигает рынка, в России не слишком часто. У нас дефицит не только ученых, готовых делиться своим изобретением с бизнес-сообществом, – в стране нет и талантливых менеджеров, которые могли бы разработать бизнес-модель для того, чтобы получить деньги от разработки самому. Вместе с тем, нужно понимать, что нет ни одной научной идеи, которую нельзя было бы капитализировать. Нет плохих изобретений – есть плохие бизнес-модели и плохие способы «привязки» покупателей.