Дефляция пришла: как изменились цены и расходы среднего класса (сравнительная таблица)

Кризис дал среднему классу возможность сделать рост повседневных расходов почти незаметным. А арендующим жилье – даже насладиться благом дефляции.

Люди, как правило, не склонны доверять официальным показателям инфляции. И это не удивительно. Росстат определяет измеряемый им индекс потребительских цен (ИПЦ) как показатель, который «характеризует изменение во времени общего уровня цен на товары и услуги, приобретаемые населением для непроизводственного потребления». Очевидно, что официальная инфляция очень усреднена, ведь население разнородно, и стили потребления (а значит, и «личная» инфляция) у двух разных людей или семей могут отличаться разительно.

«Ф.» рассчитал показатель инфляции повседневных расходов не для обезличенного населения в целом, а для смоделированной семьи из трех человек, представляющей московский средний класс. Наш измерительный инструмент довольно точно определяет рост цен на товары и услуги, рутинно потребляемые таким домохозяйством (см. методику).

Под крышей дома. Индекс «Ф.» за год с начала сентября 2008 года снизился на 8,1%. На первый взгляд, удивительно: годовой рост ИПЦ, измеряемый Росстатом, составил в августе 11,6%.

Секрет прост: смоделированное «Ф.» домохозяйство живет в арендуемой квартире. Для него круто изменившаяся в результате кризиса ситуация на рынке недвижимости стала по-настоящему смертельным оружием в борьбе с инфляцией. В семейных расходах плата за арендуемое жилье занимала год назад около 44%, да и теперь, после падения с 38 тыс. до 30 тыс. рублей в месяц – почти 38%. Значимость снижения бремени для бюджета трудно переоценить. Если предположить, что семья не снимала жилье, а обитала в собственной квартире (т. е. исключить арендную плату из «корзинки»), годовая дефляция ее повседневных расходов превратится в инфляцию около 2%.

Впрочем, к возникшему преимуществу трудно относиться с серьезным оптимизмом. Во-первых, «дефляция аренды» – всего лишь отступление после длительного докризисного периода, в течение которого съем жилья не уменьшал, а увеличивал личную «личную» инфляцию арендаторов. К тому же реванш наверняка будет временным, когда экономика вернется в фазу уверенного роста, бремя начнет тяжелеть снова.



Стол и спорт. Заметный вклад в сокращение личной инфляции внесла самая крупная статья расходов, характерная скорее для среднего класса, нежели для потребителя в целом, – питание вне дома. Это самый дорогой пункт из внесенных в корзину – 500 рублей на двоих в день. Для сравнения: продукты, съеденные всей семьей дома, стоили 389 рублей. Но они-то как раз внесли большой вклад в инфляцию, подорожав за год на 14,6%. Стоимость бизнес-ланчей в нашем примере осталась неизменной. Причина – падение спроса. По данным московского департамента потребительского рынка и услуг снижение торгового оборота в ресторанах среднеценового сегмента достигало 10–20% с начала года к марту. Заметим, что результаты могли бы быть иными для менее обеспеченной семьи, чаще обедающей в столовых и фастфуде: в этом сегменте общественного питания кризис не подавил спрос, а скорее стимулировал его.

Другая типичная статья расходов среднего класса – услуги фитнес-центров, также может обладать небольшим антиинфляционным действием в условиях кризиса. Число интересных предложений в Москве заметно возросло, поэтому в нашей модели предполагается годовое снижение затрат на фитнес примерно на 12%. Исключение этих расходов из нашей «корзины» дало бы общую годовую дефляцию на 7,9%.

Причуды шопинга. Реальные располагаемые доходы населения в последние предкризисные месяцы росли на 5–7% в годовом выражении, зарплаты – на 11–14%. Ухудшение финансового положения компаний, массовые увольнения и программы по сокращению расходов на оплату труда все изменили: в июле годовое падение реальных доходов составило 5,4%, зарплат – 5,8%. Розничная торговля заметила кризис не сразу: в первые его месяцы россияне в целом придерживались прежнего стиля потребления. Однако по мере усугубления ситуации пал и этот бастион: если летом 2008 года оборот розничной торговли рос в годовом выражении на 14–15%, то к зиме темпы упали до 4–5%, а последние июльские данные говорят уже о падении на 8,2%.

Вполне естественно, что в таких условиях ценовая политика торговых сетей не могла оставаться прежней. Многие из них стали активнее использовать скидки, акции и другие методы стимулирования продаж. В результате рост цен на некоторые товары повседневного спроса замедлился, а по некоторым позициям – совсем остановился. Это подтверждают как данные Росстата, так и замеры «Ф.».

Впрочем, рост продовольственных расходов по корзине «Ф.» все же был существенным и опередил официально-статистический (11,7%). Это произошло из-за включения в корзину продуктов, потребление которых гораздо более характерно для среднего класса Москвы, нежели для населения России в целом. Так, в нашей семье едят относительно дорогой сыр (поднялся в цене за год на 16,1%), пьют зерновой кофе (39,1%), качественные фруктовые соки и чай (23,1% и 42,5% соответственно).

На повседневные расходы оказало влияние снижение цен на бензин. Но в нашем примере оно было незначительным, чуть больше 11 рублей при среднем потреблении 5 литров в день. Рост расходов на общественный транспорт почти нивелировал этот скромный выигрыш.

Цены и справедливость. Если говорить в целом о влиянии кризиса на инфляцию для разных доходных групп москвичей, то здесь ситуация будет неоднозначной. Согласно оценкам Института комплексных стратегических исследований (ИКСИ), на покупку продуктов для домашнего питания в беднейших домохозяйствах Москвы уходит примерно половина всех расходов, в средних (5–6-й дециль по уровню доходов) – 20–25%, в богатых – менее 10%. По темпам роста цен продовольствие до недавнего времени значительно опережало другие товары, что усиливало несправедливое распределение инфляционного бремени: чем беднее потребитель, тем выше его «личная» инфляция. За минувший год темпы роста цен на продовольственные и непродовольственные товары и заметно выровнялись, не только за счет снижения «пищевой» инфляции, но и за счет удорожания непродовольственных товаров из-за девальвации рубля. Несправедливость, впрочем, сохраняется, поскольку теперь опережающими темпами дорожают услуги ЖКХ (по данным Росстата – на 19,6%, а в нашем примере семья стала платить на 27% больше). По подсчетам ИКСИ, бедные отдают за услуги ЖКХ 13–17% своих расходов, богатые – 1–2%.

Корзина повседневных расходов «Ф.»

Методика

Чем индекс повседневных расходов «Ф.» отличается от официального ИПЦ.

• Смоделированный нами потребитель – не «население в целом», а домохозяйство, наделенное определенными, вполне типичными параметрами. Это семейная пара, имеющая одного ребенка дошкольного возраста, жители Москвы. Оба супруга работают. Живет наше «модельное» семейство в арендуемой 2-комнатной квартире на севере столицы. Имеет автомобиль Nissan Qashqai, но один из супругов добирается на работу, как правило, на метро. Семья относится к московскому среднему классу, не вынуждена считать каждую копейку, но и деньгами попусту не швыряется.

• Росстат включает товар или услугу в набор для наблюдения за ценами, если его/ее доля составляет 0,1% от общих потребительских расходов населения. Соответственно, перечень огромен. В него, помимо того, что россияне покупают повседневно, входят, например, такие статьи как «автомобиль легковой отечественный», «кирпич красный», «обручальное кольцо», и даже «рытье могилы ручным способом». С точки зрения методики Росстата все правильно: ведь население в целом тратит на это часть своих доходов. Однако в обыденности отдельно взятый человек нечасто приобретает машину или строит себе дачу, хоронит близких, а обручальное кольцо при счастливом стечении обстоятельств покупает только раз в жизни. Если говорить о рутинном восприятии людьми инфляции, то его формирует информация о движении цен на товары и услуги повседневного спроса: еду, напитки, бензин, бытовую химию, «коммуналку» и т.п. Именно по этому принципу отбирал товары и услуги «Ф.»: мы составили перечень основных статей потребления нашей семьей в течение типичного буднего дня. В два момента измерения – начале сентября 2008-го и начале сентября 2009 года – состав корзины был один и тот же.

• Мы не стали включать такие необходимые в обыденном потреблении товары как, например, одежда, мебель, домашняя утварь, бытовая техника и т.п. Во-первых, даже в рамках среднего класса у людей разные представления о том, что можно и нельзя носить, на каком диване лучше сидеть и т. д. Кроме того, цены на такие товары тоже очень ограниченно влияют на восприятие инфляции людьми: мебель, посуда, хорошая техника служат, как правило, долгие годы, да и одежду здравомыслящий представитель среднего класса не покупает каждый день. Поэтому мы не стали перегружать модель допущениями, а сделали только одно: что наша семья в день фиксации цен таких покупок не делала.

• В нашей модели мы придерживались принципа рационального потребительского поведения. В соответствии с ним замеры цен производились не во всех магазинах, которые посещают сотрудники Росстата, а только в нескольких сетях. Логично предположить, что наши «подопытные» не станут метаться по всей столице, выискивая молоко и яйца подешевле в одном супермаркете, картошку и шампунь – в другом и т.д.

Какие факторы влияют на вашу «личную» инфляцию?

Кира Лукьянова, депутат Госдумы, член комитета по экономической политике и предпринимательству:

– Я часто, по несколько раз в месяц, езжу в командировки, в том числе за границу. Нам сократили депутатские фонды, поэтому много езжу за свой счет и беру своих помощников, которым также оплачиваю командировочные расходы из своего кармана. Это сказывается на личном бюджете.

Сергей Приданцев, президент группы компаний «Комстар-ОТС»:

– Прошедший кризисный год показала: на «личную» инфляцию моей семьи повлияло удорожание продуктов питания и бензина. То есть того, без чего не может сегодня обойтись любой человек. Кроме того, подорожали авиабилеты. Это особенно заметно в силу того, что приходится совершать много поездок.

 Сергей Чернышев, генеральный директор российского подразделения Ruukki:

– В значительной степени увеличение личных расходов зависит от роста цен на коммунальные услуги, продукты питания, бензин. Отдых стал обходиться дороже. Кроме того, в последний год возросли расходы на обучение детей. Спортивные секции, творческие кружки, школы подорожали примерно на 10% в сравнении с докризисным периодом.

Анна Вовк, член совета директоров «Аркада Консалт»:

– Сильные ощущения испытываю во время покупки продуктов питания: ничего не дешевеет. Медуслуги с начала года успели подорожать на 20%. Также почувствовала, как в начале года рванули коммунальные платежи. На стоимость бензина обращаю внимание, но это не критично. Надо ехать – и я еду. Плачу, правда, фиксированную сумму – сколько в бак на эти деньги поместится.

Владислав Лобанов, генеральный директор кадрового центра «Юнити»:

– Главная трудность заключается не в инфляции. На фоне значительного снижения доходов не так явно упали цены на недвижимость. В результате планы улучшить жилищные условия остаются планами. В европейских странах ценовая политика более приближена к возможностям населения.