В сбербанк, за жэньминьби?

Как это было на практике? Вот так: «Однажды Ван Цзинь по поручению босса компании принял от украинского клиента сумму 50 тысяч долларов США, - пишет китайский портал, - и вернулся в Россию. И был задержан таможенником. Его деньги были конфискованы в связи с «неудовлетворительным заполнением документов». Ван Цзинь обратился к местному правительству, в милицию, однако дело не сдвинулось с места. От безвыходности Ван Цзинь обратился к местному лидеру криминальной группировки. Тот его спросил: «Знаешь, чем я занимаюсь?». Ван Цзинь ответил: «Да. Вас зовут Абрамович, вы - гангстер». Тот посмеялся и сказал: «Молодой человек знает, чем я занимаюсь, и смело назвал мое имя. Я хочу подружиться с вами и могу вам помочь». После этой встречи Ван Цзинь получил назад свои 50 тысяч долларов США без каких-либо потерь».

Вот так.

Конечно, Ван Цзинь не знал, что "гангстер" Абрамович станет государственным человеком, губернатором Чукотки, что разбогатеет при Ельцине, займет 15-е место в мировом рейтинге богачей, будет называться уже не гангстером, а олигархом, и приобретет футбольный клуб «Челси».

Вот так. Нам, русским, Пушкин дороже денег. Я горжусь тем, что мой народ живет не хлебом единым даже тогда, когда на кусок хлеба ему может недоставать.

Китайцы не будут вам в глаза говорить ничего плохого: «Национальный характер русских характеризуется твердостью, терпением, властностью и самоуверенностью, поэтому, когда имеешь дело с россиянами, необходимо тоже проявлять твердость или с помощью уникальных качеств восточной нации, таких как кротость, целеустремленность и мудрость, стараться преодолевать их твердость».

Грамотно, не правда ли? Но что из этой формулы последовало?

По данным Федеральной миграционной службы, в России насчитывается более 360 тысяч китайцев, в Москве – более 63 тысяч.

Для нынешних китайцев Россия напоминает большой рынок, где во многих отраслях существуют замечательные инвестиционные возможности. Чистая прибыль достигает более 35 процентов.

Этот уровень был возможен в Китае только в первые годы реформы.

В настоящее время там таких возможностей нет, зато в России они есть. Рынок России полон рисков, зато отдача больше, чем риск.

Помилуйте – при плотном государственном контроле над основными средствами производства, каким характерна наша экономика, чем можно объяснить и эти проценты, которые выкачиваются не из государственного, а из нашего частного кармана? И эти риски, которые означают существование таких условий, при которых некий «дядя» может дать тебе заработать, но может и не дать? И кто, в конце концов, тот государственный чиновник, который стоит у нас при том или ином экономическом ведомстве – бизнесмен, гангстер, честный управляющий чужим добром или «щипач», соскабливающий свои маленькие миллионы с больших госбюджетных миллиардов? Сквозь ту бутафорию, каковой является у нас декларация доходов госчиновников, ответ на этот вопрос углядеть невозможно. Но то, что весь этот слой госслужащих снизу доверху остается главным препятствием и для своих, и для заграничных предпринимателей, - очевидно. Дурная наследственность, ничего не попишешь…

Она же сказывается и на гораздо более крупных вопросах, чем бизнес китайца Ван Цзиня. Для экономистов хоть с востока, хоть с запада давно понятно, что процесс интернационализации китайского жэньминьби, как они любовно называют свои юани, идет полным ходом. Уже все больше и больше городов и регионов в мире претендуют на создание на своей территории оффшорных центров жэньминьби. К примеру, Сингапур и Лондон уже выразили желание сформировать такие оффшорные центры. Не из любви к китайцам, а потому, что очень оптимистично оценивают будущее этой валюты.

В уже существующей первой оффшорной зоне китайской валюты в Гонконге к концу первого квартала этого года объем депозитов в жэньминьби – 451 419 миллиарда юаней, объем возвращенных денег в результате транснациональной торговли – 115 447 миллиарда юаней. Понятно, что на заре китайской эры экономического господства, благодаря уникальным географическим преимуществам Гонконга, оффшорные операции в жэньминьби станут ключом для создания здесь мирового финансового центра.

Почему же так удивительно равнодушна к этому наша элита, которой только руку протянуть, чтобы достать своего дальневосточного соседа?

Да потому что она по прежнему, как и двадцать лет назад, мыслит долларовыми категориями, поскольку вложилась в «зеленый», накапливает его и готова взойти вслед за ним на экономический «эшафот». И взойдет.

Старший экономист «Дойче-банка» по операциям в Китае Ма Цзюнь на днях заявил, что «в предстоящие 5 лет непрерывное укрепление функций жэньминьби как валюты по расчету, инвестированию и резервированию в международной торговле, постепенное достижение интернационализации жэньминьби – важные цели Китая по пути финансового реформирования. В этом процессе оффшорный рынок жэньминьби в Сянгане станет идеальным полигоном для экспериментального проведения реформы».

Вот почему встрепенулись и Сингапур, и Лондон. И тоже претендуют на получение статуса оффшорного центра жэньминьби. А тайваньская газета «Цзинцзижибао» пишет, что «предприниматели Тайваня имеют актуальный спрос на оффшорные операции в жэньминьби. Теперь работа власти по продвижению процесса получения жэньминьби статуса расчетной валюты в торговле между двумя берегами Тайваньского пролива становится более актуальной. С долгосрочной точки зрения, для становления провинции Тайвань центром по сбору финансов в АТР или региональным финансовым центром нам нельзя отказываться от оффшорных операций в жэньминьби. В этой связи, власть должна пользоваться случаем превращения конкуренции между Сингапуром и Лондоном в стимул открытости, чтобы не отставать от шагов по интернационализации жэньминьби».

И только в стране, по природе своей ставшей мостом между Востоком и Западом, хранят небрежное молчание…

В России госчиновник, где бы он ни сидел – в аппарате Президента, в Правительстве или в Федеральном собрании, - увы, не государев человек.

Отгородившись должностью или став неприкасаемым, получив в руки оружие для защиты общества от криминала или, получив право «позволять-не позволять», он о государстве и его гражданах вспоминает не часто и только по принуждению президента или премьера. Ему некогда, поскольку «срок» ему выпавший может быть и недолог.