Почему я еду на Селигер и в чем права мама Светы из Иваново
От премьеры программы со Светой из Иваново на НТВ остается какое-то жуткое, болезненное впечатление. Из ее невежества и непосредственности сделали шоу, обогнавшее по рейтингам КВН и Comedy Club. Половина страны готова хохотать над Светой, увидев наконец-то кого-то глупее себя, смеяться над ее ивановским акцентом, косноязычием, над тем как она начинает рыдать и паниковать во время нелепого розыгрыша с полицейским, отбирающим паспорт. И это, вроде как, нормально, ведь она же и сама над собой смеется, ей самой, наверняка, программа эта очень понравилась. И права ее мама, что это лучше, чем горбатить спину на местном комбинате за 7 000 рублей. А мне вот вспоминается, что когда я учился в младших классах, у нас был странный зашуганный мальчик, который всего боялся, а иногда его просили надеть на голову мусорное ведро – он надевал и бегал, все смеялись и он смеялся. Мне тогда казалось это странноватым, но в целом забавным. Но я-то с того времени все-таки вырос. И по мне так Света из Иванова куда приятнее, чем продюсеры этого шоу.
То, что телевидение превращается в парад уродов, закономерно, ведь парад уродов – это столь типичный жанр для средневекового общества – невежественного, бесправного, агрессивного и запуганного. Все остальные элементы этого общества уже давно во всей красе: церковь занимается и торговлей, не скрывая своей роскоши, и вовсю охотится за ведьмами (разве только ученых не сжигает пока), политики следуют заветам Макиавелли, а бизнес подчиняется вполне себе феодальным порядкам. Каким бы пугающим это ни казалось, никакой фатальности и никакой российской специфики в этом нет, все это было когда-то в Европе. Мир Кафки или Дюрренмата ничуть не хуже описывают современную Россию чем, скажем Гоголь или Салтыков-Щедрин. Причем не надо думать, что Запад преодолел этот этап много веков назад. В 1947 году, уже после Нюрнбергского процесса, жителей Гамбурга опрашивали об их отношении к Гитлеру – и три четверти опрошенных назвали его величайшим человеком Германии. В 1938 году уже будучи всемирно известной, певица Билли Холидей была вынуждена подниматься на свой этаж в отеле на грузовом лифте, потому что белые американцы не хотели делить с ней пассажирский. Места «для черных» в автобусах сохранялись до 60-х годов. Все это был не так давно, многие еще живы с тех времен, но люди в этих странах смогли измениться, они уже не такие жестокие, не такие циничные, не такие невежественные. Всего за одно поколение западный мир преобразился.
Опыт Европы перед глазами и обычный россиянин, столкнувшись с современными европейскими реалиями, начинает быстро тосковать по ним, возвращаясь домой. Но не надо забывать, что 70% россиян не имеют и никогда не имели загранпаспорта, а из оставшихся 30% далеко не все были где-то помимо Египта и Турции. Многие, конечно, догадываются о пропасти отделяющей современную Россию от цивилизованного мира, в конце концов, больше чем половина Россиян уже пользуется интернетом. Но чтобы найти информацию в интернете, надо уже захотеть ее искать. Именно поэтому телевизор мощнее интернета, он заколачивает в мозг нужную информацию даже тем, кто просто включил ящик, чтобы не скучать за завтраком. Как включала его, например, Света из Иваново, с известным результатом.
Так уж устроен человек, что он склонен предпочитать комфорт, и для этого готов зачастую чего-то не замечать и с чем-то смиряться. Помнится, Чулпан Хаматова как-то рассказала во время благотворительного вечера в Кремле отрывок из Чеховского «Крыжовника», чем на некоторое время ввергла в ступор чиновников, поскольку поначалу они не поняли, что это цитата из художественного произведения – настолько здорово все это вписывается в современные реалии. «Очевидно, счастливый чувствует себя хорошо только потому, что несчастные несут свое бремя молча, и без этого молчания счастье было бы невозможно. Это общий гипноз. Надо, чтобы за дверью каждого довольного, счастливого человека стоял кто-нибудь с молоточком и постоянно напоминал бы стуком, что есть несчастные, что, как бы он ни был счастлив, жизнь рано или поздно покажет ему свои когти, стрясется беда – болезнь, бедность, потери, и его никто не увидит и не услышит, как теперь он не видит и не слышит других». Каждый образованный человек, и уж тем более, если он журналист – это человек, в руках которого молоточек. Он может, конечно, положить его в нижний ящик стола и пойти пить в «Жан-Жак» – так он никого не будет раздражать своим стуком и всем будет до поры до времени одинаково спокойно. И, в общем-то, именно так и было до последнего времени. Московская «тусовочка» журналистов и активистов прекрасно себя чувствовала, будучи «одинокой и непонятой».
И вот как-то все начало меняться, но меняться самым странным образом. Скажем, когда понадобилась помощь затонувшему Крымску, «тусовка» всколыхнулась и самоорганизовалась, чтобы передать гуманитарную помощь для местных жителей, – и, ясное дело, никого не смущало, что жители ранее почти единогласно выбрали себе мэром и главой района единороссов (оба победили с большим перевесом и оба сейчас арестованы за халатность). То есть, когда речь идет о спасении утопающих в самом прямом смысле слова, никаких партийных комплексов у интеллигенции нет. Однако, когда организаторы форума на Селигере объявили, что вне обыкновения готовы принять в качестве выступающих самых что ни на есть радикальных оппозиционеров, многие тут же стали воротить нос. От самых образованных и приличных людей мне довелось тут услышать что-то вроде «ну должна быть какая-то естественная брезгливость». То есть, выходит, жизнь мы этим людишкам еще поможем спасти, но разговаривать с ними – нет уж, увольте.
Между тем, 20 000 молодых юношей и девушек, которых принимает в этом году Селигер, меньше многих виноваты в том, что происходит сейчас в стране. Кто-то из них даже не имеет еще права голосовать, кто-то вообще не ходит на выборы, а кто-то просто очень многого не знает о происходящем в стране. Да, среди их организаторов – хитрые и циничные манипуляторы, но сегодня они по им только известным причинам согласились подпустить к микрофону «человека с молоточком», даже сами его позвали. Какая уж тут может быть, прости господи, брезгливость. Разве когда врач видит больного, он может отказать ему в лечении из-за других взглядов или вкусов? Да это будет, на минутку, уголовным преступлением. И разве это не работа журналиста – доносить общественно важную информацию до каждого человека. Разве журналисты, лениво раскисающие в московской тусовке, не уподобляются губернатору Ткачеву, который «мы что должны были каждого по подъездам обойти»?
И последнее. Не надо оправдывать себя тем, что больше половина страны имеет доступ к интернету, а в сети есть все. В сети-то оно может и есть, однако не только для ивановской Светы, но и для московской интеллигенции не всегда просто разобраться с тем, что происходит во власти. Тема моего выступления на Селигере – коррупция в высших эшелонах власти. Думается, большинство из участников Селигера хорошо умеют пользоваться интернетом – но многие ли из них знают, скажем, о таких эпизодах, как сомнительная сделка «Роснефти» с «Северной нефтью», публичное упоминание о которой, вероятно, было одной из причин преследования Ходорковского. Или об афере с «Байкалфинанскгрупп», с уставным капиталом в 10 000 рублей и зарегистрированной в тверской рюмочной, но почему-то хорошо известной Путину и легко завладевшей «Юганскнефтегазом». Или о том, как близкие к Путину Тимченко и Ковальчук завладели крупнейшими финансовыми активами «Газпрома» за небольшие деньги и впоследствии получили контроль над «Первым каналом» и НТВ. Или о бизнесе ближайших родственников губернаторов и высокопоставленных чиновников? Или о странных сделках вице-премьера Шувалова? Или о бизнесе братьев Ротенбергов, которым в свое время повезло заниматься с Путиным дзюдо? Или об отце и сыне Шамаловых, видных членах кооператива «Озеро».
Может быть участники «Селигера» через час после лекции забудут обо всем этом и ничуть не изменят своих взглядов на мир. То, что они сделают с этой информацией, – это их дело. Но я должен сообщить им ее, это моя работа. И, кстати, она мне нравится.
26/07/2012