Орловские рысаки: исчезающая порода?
Как директор Злынского конезавода Светлана Лебедева спасает легендарных лошадей
«Давай, девочка моя! Ну, иди, доченька!» — Светлана Лебедева вся превратилась в нерв, кажется, она тоже бежит рядом с лошадью и наездницей по дорожке Московского ипподрома. Кобыла Античная полкруга проходит в лидерах и вдруг на предпоследнем повороте начинает отставать. До финиша всего-то ничего, а перед ней уже несколько лошадей. Трибуны замерли.
Источник:
«Ну, милая!» — кричит Лебедева. Античная выбивается вперед, обходит одну, другую… и пересекает линию финиша на голову впереди остальных. Светлана Лебедева — директор Злынского конезавода, где родилась Античная, — плачет от радости. Только что ее воспитанница выиграла на Московском ипподроме «Большой Всероссийский приз Дерби» — для лошадей, их хозяев и заводчиков это то же самое, что для актеров и режиссеров «Оскар». Вскоре сама Лебедева и наездница Наталья Плессер поднимаются на подиум за наградой. Кругом одни мужчины. Кобыла Античная в этом забеге тоже победила всех жеребцов. Конный мир — традиционно мужской.
Тем не менее именно Лебедева возглавляет с 2007 года Злынский конезавод — один из старейших в России. И она впервые с 1986 года выиграла для завода дерби. На следующий же день хозяину конезавода Андрею Раппопорту, бывшему председателю правления ОАО «ФСК ЕЭС», позвонил , который выставляет на скачки лошадей из личного имения на Кубани, с вопросом, как такое возможно. И действительно, как?
Второй дом
Небольшой поселок, где расположено предприятие, которым управляет Лебедева, так и называется — Конезавод. Это в 50 км от Орла. На территорию Злынского ведет аккуратная проходная. По обе стороны коридора конюшня: длинный ряд денников, уютно пахнущих опилками и соломой. Правда, сейчас лошадей не видно — летом они в течение всего дня пасутся на лугах-левадах. Завод засевает наиболее подходящими для лошадей культурами в общей сложности 67 га.
Злынский конезавод основал большой знаток коневодства действительный статский советник Василий Телегин, продолжил дело его сын Николай, которому Александр Куприн посвятил очерк «Рыжие, гнедые, серые, вороные». В июне 1918 года завод национализировали. Но дело Телегиных живет. «Мы по традиции сохраняем и улучшаем русскую рысистую породу, выведенную именно на нашем конезаводе, — рассказывает Лебедева, которая в коротких шортах меньше всего похожа на директора. — До революции питомцы Телегиных трижды становились победителями всероссийского дерби — в 1912-м, 1913-м и 1917 году». Историю завода она знает назубок.
Злынский конезавод — ее первое и единственное место работы. 24 года назад еще студенткой ветеринарного техникума она пришла сюда на практику. С тех пор ее жизнь тесно переплелась с судьбой завода. Когда она окончила учебу, директор сразу же позвал ее обратно — за несколько месяцев практики юная ветврач успела произвести хорошее впечатление. Вскоре на общем собрании коллектива 20-летнюю Лебедеву выбрали главным ветеринарным врачом завода.
Здесь она встретила своего мужа. Сергей — главный зоотехник Злынского. Их собственный дом находится в пяти минутах от конезавода, возле центральной проходной. А рядом — небольшой продуктовый магазин, который Лебедевы открыли, когда на конезаводе не платили зарплату: надо было ставить на ноги двоих сыновей.
«Роза розой»
«Я покажу вам, что здесь было до нашего инвестора», — Лебедева за руку ведет меня к фотографиям на стенах. На черно-белом снимке худая, понурая лошадь. «Видите?» — «Что именно?» — «Ребра! А это же арабский скакун; нельзя, чтобы у лошади этой породы были видны ребра! Это преступление! Я этого коня потом у себя на огороде и в конюшне выхаживала, откармливала. Ему сейчас 24 года, и это наш главный пробник, определяет кобыл в охоте».
В советские годы Злынский, один из крупнейших в стране конезаводов, процветал, выигрывал дерби. В 1990-е годы начался сложный период. Лебедева пережила пятерых быстро сменявших друг друга директоров, видела, как один за другим менялись собственники и как разваливался ее второй дом.
В 2005 году завод купил Андрей Раппопорт. А еще через два года управляющая компания назначила главврача Светлану Лебедеву гендиректором. Восстанавливать завод пришлось почти с нуля. Лебедева заменила все протекавшие крыши, в конюшнях поставила душ и туалет, отреставрировала конюшню 1911 года — капитальное здание с метровыми стенами. Сейчас там содержится ее любимица — Непоседа, 10-летняя лошадь, чемпион России, ее рекорд скорости в бегах на 1600 м до сих пор не побит.
Возвращать в рабочее состояние демотивированных людей оказалось непросто. «Вот Миша — берейтор, специалист по выездке верховых лошадей. Он работал трактористом, пил ужасно, — знакомит нас Лебедева. — А сейчас отличник, Барак Обама вылитый». Она говорит, что создает для людей все условия, чтобы работали на совесть и не воровали, — на Злынском приличные для Орловской области зарплаты, около 15 000 рублей.
Прививает и производственную культуру. «Обратили внимание на постулаты на стене конюшни?» — спрашивает Лебедева. На некоторых стенах и правда есть надписи. У входа на конюшню: «Порядок побеждает класс». Порядок здесь действительно во всем, как в доме у хорошей хозяйки. И на конкурном поле, куда недавно привезли новые ворота, и на реконструированной беговой дорожке, где конюхи каждый день занимаются выездкой, и в лаборатории: семя племенных жеребцов — одна из главных статей доходов конезавода. Благодаря этому строго установленному порядку лошади не болеют бронхитом и пневмонией (для них это смертельно). За годы директорства Лебедевой был только один случай падежа — не смогли выходить купленную в США лошадь. Лебедева уверена, что при правильном уходе даже средняя кобыла может на скачках опередить талантливую.
Про лошадей Лебедева любит говорить больше, чем про бизнес. Вот Орлица, ее собственная кобыла, Дерзкий — высокий конь-ахалтекинец, которого до сих пор никто не может объездить, Аймэк — красавица, которую подарили Раппопорту на день рождения. «Видели ли бы вы условия, в каких они содержались раньше, — вздыхает Лебедева. — А сейчас — роза розой». Это, кстати, любимое выражение директора. Значений у него много: и красиво, и удачно, и хорошо. «Роза розой» теперь стали и лошади, и инвестор Раппопорт. Лебедева использует это выражение даже в разговоре с губернатором Орловской области, который часто приезжает на завод.
Хозяйский подход
Рабочий день Лебедевой начинается около 7 утра — директор верхом объезжает окрестные поля и левады. И для лошади тренировка, и для Лебедевой зарядка перед напряженным днем. «Это тяжелый мужской бизнес», — признает Светлана. Нужно постоянно искать общий язык и с конюхами, и с бизнесменами — клиентами и партнерами, и с чиновниками. При этом Лебедева продолжает лично принимать у кобыл роды, осеменять их спермой дорогих производителей, резать грыжи и делать более сложные операции. «В конце концов я ветеринар, и очень хороший, а не бизнесмен», — говорит Лебедева.
Что с бизнесом? Традиционно конезаводы зарабатывают на сдаче денников в аренду частным питомцам, на продаже молодых лошадей и спермы жеребцов. Но это редко окупает расходы, тем более в России. Содержание одной лошади обходится в 8000 рублей в месяц, а на Злынском заводе их около ста. Профессиональные наездники каждый день тренируют юных рысаков — будущих участников дерби. Цены на жеребят Злынского растут. «После того как мы прогремели на дерби, за наших лошадок не меньше миллиона рублей можно просить», — говорит Лебедева.
Однако конезавод, как она признает, пока так и не стал прибыльным и вряд ли станет в ближайшее время. «Это не животноводческая ферма, а искусство. Лошади не свиньи, к ним нужен личный подход», — говорит Лебедева. Инвестор, к счастью, разделяет ее мировоззрение и не ждет сиюминутной прибыли — для него конезавод скорее хобби, чем бизнес. «Я знаю, как и где заработать деньги, а здесь я хочу их тратить», — говорит Андрей Раппопорт про конезавод. Он часто прилетает сюда на вертолете — заниматься верховой ездой.
12 сентября 2011