Рая за \$30 в день – не бывает. И под пальмой нужно работать
Авторская колонка Виктора Ядухи на «НР»: Дауншифтинг, которого нет
Москва – Пхукет, Июнь 01 (Новый Регион, Виктор Ядуха) – Таиланд принято считать «Меккой дауншифтеров», а сам дауншифтинг всё ещё кажется кому-то отказом от работы ради под пальмой на деньги от сдаваемой квартиры. Возможно, я не там смотрю, но если исключить домохозяек, за восемь месяцев жизни в Тае я не встретил ни одного трудоспособного русского экспата, который бы не работал или не искал работу.
Обо всём этом читайте в авторской колонке Виктора Ядухи на РИА «Новый Регион»:
Дауншифтинг, которого нет
Пляж, рядом с которым мы живем, к маю совершенно опустел. Это в Москве сейчас весна, выпускницы в фонтанах и пьяные пограничники, а здесь – полное ощущение осени: в тайских школах начался учебный год. Со дня на день задует муссон, замычат в мокрых кустах быки-лягушки и жизнь переместится под навесы, но пока +33 и солнце жарит будь здоров.
В low season (низкий сезон, который наступает в Таиланде летом, – прим. «НР») сразу видно, кто здесь в отпуске, а кто надолго. Иногда по утрам на море я встречаю трех европейцев. Двое из них программеры, третий как-то связан с финансами. Все мы до обеда пытаемся поймать пузом длинную волну, а к полудню по Бангкоку, когда в Европе занимается утро, едем домой к своим движкам, браузерам, аськам и скайпам. Примерно также работают мои уральские коллеги Дима и Оксана на острове Самуи. Сидеть под пальмой с лэптопом, конечно, приятнее, чем в офисе, но это та же работа – с планами, дедлайнами, звонками, деловой перепиской и усталой спиной. И длится она нередко до десяти вечера. Выехал в десять проветриться, а там все уже закрыто: только 7/11, бары с девками да массаж with happy end.
Это не попытка вызвать сочувствие, большинство из нас в нём не нуждается. Просто такова реальность. Наши дальневосточные знакомые Ольга и Олег, имея возможность жить без лишних хлопот, открыли здесь свой бизнес. Умница и красавица из Уфы Настя, не нуждаясь в деньгах, тоже основала детсад, который за три года стал одним из лучших на Пхукете. Мы общались тут с дайверами, риэлторами, юристами, держателями гоу-гоу баров, интернет-кафе и турфирм, гидами, парикмахерами, фотографами и продавцами латекса. Мы знаем людей, управляющих отсюда бизнесами в Москве и на Дальнем Востоке. Но не знаем ни одного «классического» дауншифтера. Точнее, знаем только одного – мою коллегу из Москвы, которая живет на маленьком острове с мужем и ребенком, постигая эзотерические практики и себя. Я ей завидую, но редко.
Какие выводы можно из этого сделать?
Вывод первый: За десять лет, прошедших с момента его появления, термин «дауншифтинг» сильно устарел. Теперь это вовсе не обязательно «сознательное движение вниз по социальной лестнице». Коммуникационные технологии сделали удаленную работу обыденным и массовым явлением. На заре нулевых позволить себе жизнь в тропиках мог или блажащий магнат, или офисный задрот, готовый побираться на пляже. . А желания уехать у граждан только прибавилось: выбор для карьериста в России невелик, работодатели после кризиса охотнее экономят на издержках, пузырь нарынке недвижимости так и не лопнул, а лоукостеры позволяют посмотреть мир «без отрыва от производства».
Вывод второй: рая за $30 в день нет нигде. Многие хотят «простой жизни на природе», но по прибытию в Таиланд еще на этапе подбора жилья оказывается, что к простоте готовы немногие. Жизнь тут, конечно, дешевле, но не сильно. Если ты не стоик и живешь не в исанской глуши (бедная тайская провинция, – прим. «НР») – это явно не убежище от глобализации и потребительства. Вкусная еда, красивые вещи, приятные услуги и экспаты со всего мира обступают тебя со всех сторон, а в таких условиях лишнего дохода не бывает.
Вывод третий: даже учитывая запрет на многие профессии для иностранцев в Таиланде, открыть здесь свой бизнес российскому гражданину проще, чем дома. Правда, вывести его в плюс труднее, но это уже другой вопрос.
Вывод четвертый: мы лучше, чем о себе думаем. Несмотря на длительное пребывание у подножия пирамиды Маслоу, многим из нас все еще свойственны потребности высшего порядка. Даже когда появляется возможность не работать, мы работаем, потому что хотим выразить себя.
Но все это, конечно, не отменяет правоты известного «Манифеста дауншифтинга», который я не откажу себе в удовольствии здесь процитировать:
«Рутинная и лишенная истинного творчества работа у «творческого» конвейера. Необходимость несколько лет попрогибаться и попродаваться в денежно-пошлые места (за которые стыдно перед собой и потомками), чтоб «потом» – в условно символическом будущем – иметь право выбора и заниматься «любимым делом». Неубедительные утешения в виде недельных отпусков, корпоративных вечеринок и премиальных. «Гламурный дискурс» и ложные ценности «доминирующей тусовки». Глянцевые симулякры, телевизионные ужасы и медиа – манипуляции. Светская фальшь. Унылое клубное псевдообщение. Необходимостьзарабатывать много денег просто для того, чтобы заплатить за квартиру (мы же в большинстве своем лимита) и купить зимнюю одежду. Необходимость «выглядеть соответствующе» и клевые всеголишьджинсы за $300. Прессинг социальных стереотипов «ой, тебе уже 30 лет, а у тебя нет ни одного must have (квартиры, машины, работы, ребенка, мужчины, женщины – нужное подчеркнуть)». Постоянство плохой погоды. Невылезание из-за компьютера. Наркотики, на которых проводят выходные многие твои друзья. Тотальное одиночество в мегаполисе. Чувство бессмысленности. Необходимость очень быстро бежать, чтоб всего лишь оставаться на месте в этом Зазеркалье. Так что дауншифтинг – это такой процесс обратного обмена. Тысячи бывших «перспективных и потенциальных» меняют обратно свою свободу: «Заберите ваши деньги, дайте-ка мне мою еще немного оставшуюся молодость. Я пошел»».
По данным риэлторов, зарубежную недвижимость ежегодно арендуют полтора миллиона граждан России.
Справка «Нового Региона». Вот как трактуется дауншифтинг на сайте «профессионального сообщества» :
«...Классическое западное определение дауншифтинга – это добровольный отказ от высокой должности и доходов, ради простой и неторопливой жизни в кругу семьи. Например, в англоязычной версии wikipedia дауншифтинг приравнивается к simple living.
Главное от чего отказывается дауншифтер – это чужие цели и желания. В большинстве случаев ими оказываются сугубо материальные цели: карьера, деньги, предметы роскоши. Список «потерь» дауншифтеров очень сильно зависит от страны и её культурных особенностей. Например, в Англии дауншифтинг имеет яркий экологический окрас (употребление или выращивание органических продуктов, особое отношение к мусору и его вторичной переработке, экономия энергии). В Австралии фокус смещён в сторону смены жилья и места проживания».
Предыдущий выпуск: «Generation П» уезжает в Таиланд /// И Пелевин тоже
– – – –
P.S. В эту среду я, как и планировал, постарался ответить на вопрос, почему «классического» дауншифтинга на самом деле не бывает. Но побудили продолжить затронутую ранее тему.
Миссия оставшихся
Напомню, речь в предыдущей колонке шла о причинах, побуждающих российских граждан годами жить в Таиланде, не имея почти никаких шансов натурализоваться. Среди них – отчуждение России от своих граждан и граждан друг от друга. В Тае они тоже никому особенно не нужны, но тут хоть тепло.
«Если человек патриот, он должен выносить тяготы жизни вместе со своим народом, как бы это ни было трудно», – шершавым языком плаката пишет KS. Крыть тут нечем. Но дело в том, что тягот военных лет, к которым отсылает стиль комментария, граждане России не испытывают. Проблема в другом.
Да, кто-то из них поддерживает в боеготовности ядерное оружие, воюет с террористами, учит и лечит, получая очень скромные деньги. Еще остались настоящие ученые, как-то держатся научные школы. Честь им и хвала, благодаря им, наверное, еще жива Россия. Но давайте откровенно: обитатели мегаполисов, откуда, в основном, и едут в Таиланд «на пожить», не делают ничего такого, что меняло бы жизнь родины к лучшему.
Миллионы москвичей, питерцев и екатеринбуржцев заняты обслуживанием текущих потребностей друг друга или тех, кто гонит за рубеж невосполнимые ресурсы. Юристы и экономисты помогают отбиться от налогов и конкурентов крупным компаниям, большинство которых связано с офшорами. Легионы чоповцев стерегут их офисы. Рекламисты и продавцы помогают им обменивать крупицы сырьевой ренты на ненужные вещи. Парикмахеры, повара и официанты стригут их, кормят и поят. Инженеры и слесаря чинят их машины, чтобы стоять в пробках. Строители ремонтируют их бетонные соты, чтобы создать иллюзию позитивных перемен. «Гуманитарные ПТУ» помогают им воспроизводиться. Священники и психологи помогают им оправдать бессмысленное существование. Шоубизнес помогает вести «кулюторную жизнь». Аналитики называют все это «постиндустриальнойэкономикой». А полчища ментов помогают её сохранять...
Я конечно утрирую, но не сильно. И вот кто-то возмущается: «Бросили Родину, вместо того, чтобы...». Да, мы не верим, что можем что-то изменить. А вы-то что для этого делаете?
Ходите на митинги? Свидетельствуете против могущественных негодяев? Бастуете, когда начальство нарушает ваши трудовые права? Отказываетесь от зарплат в конвертах? Принципиально не покупаетеимпорт , поддерживая отечественного производителя? Рожаете больше двух детей на семью? Охотно отдаёте их в армию? Выбираете для них низкооплачиваемые, но такие нужные стране рабочие профессии? Тратите свое время и личные деньги на поддержку детдомов, хосписов, закрываемых пачками сельских школ и библиотек?
Нет. Три четверти из нас живет по принципам «каждый за себя» и «после нас хоть потоп». Это ведь мы читаем газету, когда бьют соседа по вагону электрички. Это мы настолько разобщены, что не можем создать ТСЖ и не здороваемся с соседями по подъезду. Это мы брезгливо отворачиваемся друг от друга за границей: «Русские!». Это нас обуревают эсхатологические мысли о скорой войне и конце света.
И не случайно. Мы сами своим поведением и образом жизни реализуем программу депопуляции РФ до уровня, достаточного лишь для экспорта сырья. Как заметил писатель, «заговор против России, безусловно, существует. И участвует в нем всё взрослое население страны».
Так что не стоит ругать тех, кто сменил офис на столик под пальмой – при наличии интернета разница между нами невелика. И польза, которую мы приносим, тоже.