О первом предпринимательском опыте. Один за 12 дворников
В прошлой я так и не дошел до повествования о том, как я работал дворником. Не один – сначала втроем, зато сразу на 12 ставок дворников. Что-то около полутора тысяч рублей, как мне помнится. На дворе стояла осень 1988 года, кооперативное движение постепенно проникало из сферы маленьких магазинчиков и самодельных пирожков в более широкие области народного хозяйства.
Видимо именно эта вера в невидимую руку рынка двигала руководством гостиничного комплекса «Интурист-Националь» (тогда это была единая, почему-то, гостиница) перестать возиться с простыми дворниками, которым нечего было терять и отдать уборку территории в самом сердце Москвы (для тех, кто не живет в Москве поясню, что находится эта территория в двух сотнях метров от Кремля, в самом начале Тверской улицы) более мотивированным студентам.
Какое-то время ничего особенного в нашей работе не было. Встаешь в 4-30 утра. Завтрак, первый поезд метро, в 5-50 ты уже выходишь на пустынный угол улицы Горького и тогдашнего Проспекта Маркса и приступаешь к работе. После чего плавно перетекаешь в институт и сидишь на занятиях. Всех обязанностей – подмести тротуары, опустошить урны и вывезти на внутренний двор дневной мусор из мусоропровода 20-этажного Интуриста (в историческом Национале мусоропровода не было). Мы быстро поняли, что выходить на работу всем троим ежедневно не имеет никакого смысла и работали по двое с одним выходным через два рабочих дня.
Проблемы непосредственно с уборкой начались только с началом снега. Хорошо, когда снег шел ночью – он легко убирался на проезжую часть, где за него отвечало уже другое ведомство, а проблем с неправильно припаркованными автомобилями тогда еще не было. Не самое страшное – когда снег шел днем при не очень сильном морозе. Тогда он просто успевал растаять под десятками тысяч ног. Самое страшное было, когда снег шел вечером и на улице стоял мороз – в этом случае к утру мы наблюдали застывшее торосами ледяное покрытие. Тогда мы целый день рассыпали килограммы соли и долбили его ломами под крики руководства и падающих прохожих. Вот это были действительно экстремальные периоды – мы приезжали к шести утра и возвращались домой в изнеможении затемно. Об институте на это время приходилось забыть. Это о неприятном.
 |
Приятных составляющих было три. Во-первых, после нормальной уборки мы важно шествовали в ресторан Интуриста, за какие-то смешные деньги, сопоставимые со студенческой столовой (менее рубля) оплачивали завтрак, организованный как «шведский стол» и, собственно, завтракали. Необычное по тем временам меню из омлета, бекона, сосисок и прочего – крайне благосклонно воспринималось студенческими организмами после 3-часовой работы на свежем воздухе.
Во-вторых, в 6 утра вокруг обеих гостиниц легко можно было обнаружить на тротуаре и 10, и 25, и даже 100 рублей потерянной купюрой. Интурист был центром ночной жизни как иностранцев, так и новоявленных московских нуворишей.
Но самое главное было – всегда иметь при себе рублей сто. Ибо не реже раза в неделю ты сталкивался на предрассветном тротуаре с плохо понимающем действительность похмельным финном, японцем, американцем и так далее, который интересовался, а где тут, собственно, можно поменять валюту?
Для той молодежи, что не застала советскую власть в сознательном возрасте, стоит пояснить, что поменять валюту иностранцы могли в штучных отведенных местах и по курсу, на порядок отличающемуся от реального рыночного (спекулятивного или черного, как тогда говорили). Разница была такова, что при официальном обмене за доллар давали 64 копейки, а «на рынке» - 10 рублей.
И ты вежливо объяснял загулявшему капиталисту, что обменять можно будет только через 4 часа, когда откроется ближайший специальный банк. Заканчивались такие беседы по-разному, но чаще всего – путем обмена твоих 100 рублей на его 100 долларов, 10 тысяч йен или 500 финских марок. Г-н Иностранец, как правило, благодарил и за завышенный обменный курс и за интернациональную взаимовыручку.
Для молодежи стоить еще раз сделать отступление, что подобные операции даже в то время все еще карались довольно приличной статьей, за которую полагалось несколько лет. И в любой «интуристовской» гостинице был штат сотрудников КГБ, которые обязаны были за этим следить. Впрочем в 6 утра им вряд ли приходило в голову заниматься именно этим. Ну и само по себе наличие у тебя 100 долларов можно было оправдать – нашел и всё.
Сложнее было превратить их в рубли – вот это уже была бы гарантированная статья УК. Обычно я просил своих друзей-иностранцев по-институту купить на эти 100 долларов видео кассет (страшный дефицит в то время) в том же Интуристе, а уже сами видеокассеты «почти законно» продавались оптом перекупщикам на «Маяке». Как результат – такие удачные утренние встречи превращали 100 рублей в тысячу.
Собственно, так и катилась наша карьера дворников потихоньку. С периодическими всплесками заработков, с не очень напряженной работой. Прошла весна. Сессию мы сдавали без отрыва от производства, а вот от военных сборов под Тулой никак «отмазаться» было нельзя. Пришлось договариваться на месяц с целым рядом других сотрудников гостиницы – грузчиками и разнорабочими, чтобы подменили нас на время сборов.
Во время сборов у меня родился сын и задача заработка перешла из разряда «неплохо бы» в разряд задач первой необходимости. Мы еще доработали до октября и в этот момент мои «партнеры» сказали мне, что второй зимы они не выдержат (5-й курс, диплом, возраст уже не тот...) и я остался один перед выбором: искать кого-то на замену или ...
Я решил, что студенту терять, в общем-то нечего и вызвался работать на все эти ставки один. За 12 дворников!!! Технология работы выглядела так. В ежедневном режиме нанимался водитель трактора (с трактором, разумеется) работавший через Тверскую в Госплане (нынешнее здание Государственной Думы). У Интуриста своего трактора не было, а трактористу только в Госплане работы было не особенно много. Договор был на три рубля летом и зимой (если не было снег). Если был снег – пять рублей за утро. Занимала вся эта работа у тракториста минут 20, против пары часов у нас вручную. Следующим «подрядчиком» стал дворник из соседнего Театра им. Ермоловой. Собственная территория у него была маленькая, а этом милый дедок все равно проводил большую часть дня на работе и за три рубля в день с удовольствием опорожнял урны на «моей» территории и подчищал за трактором. Оставался самый сложный процесс – мусоропровод. Я приезжал каждый день и вытаскивал наружу 3-4 стандартных контейнера с мусором.
Потом я как-то пропустил день и с удивлением обнаружил, что ничего страшного не случилось и обо мне никто не вспомнил. Территория убрана, урны пусты, а вместо 3-4 контейнеров можно вывезти и 7-8, ничего страшного. После этого я стал посещать место работы через день, потом через два... Так продолжалось несколько месяцев: я исправно приходил в бухгалтерию за своими (и чужими, в смысле – приятелей, которые по-прежнему были оформлены на этой работе вместе со мной) двенадцатью окладами. Чуть менее двух отдавал трактористу и соседскому дворнику. Иногда что-то отдавал грузчикам, периодически помогавшим мне с вывозом мусора и еще, как минимум, не сдававшим меня начальству. В любом случае у меня на руках оставалось больше тысячи рублей, что при студенческой стипендии в 40 – было неплохой прибавкой с бюджету молодой студенческой семьи.
Кончилось все тем, что я вообще перестал ходить на работу. Периодически возникали конфликты из-за того, что сотрудники гостиницы не могли выбросить мусор на втором, а то и на третьем этаже – мусоропровод был уже забит мусором до их этажа и натурально не открывался. На этот, собственно, случай и существовали договоренности с грузчиками и разнорабочими. Гарантированно я посещал место работы только по-выходным. Ибо с самого раннего утра вокруг гостиницы начинали виться стайки подростков с окраин, приехавшими собрать яркие пивные банки, упаковки от жевательной резинки или сигаретные пачки.
Я отбирал из них ребят повзрослее и предлагал «сделку». Я запускаю их в святая святых гостиничного мусора, а они взамен – грузят его в контейнеры и вывозят наружу. Сделка не такая уж невыгодная для них. Дело в том, что в мусоре можно было найти множество ценных для детворы вещей: отличные джинсы, облитые кетчупом (которые посте стирки все равно стоили свои 200 советских рублей), плеер Sony, у которого всего лишь отломалась крышкаи так далее...
Я в это время сидел в лобби гостиницы и читал газеты. И, если честно – мне было стыдно. Не так, чтобы я сгорал от стыда, но особенно и не распространялся о методах работы.
Закончился мой первый предпринимательский опыт крайне нелогично. Мне позвонили и сообщили, что меня увольняют. Ну и попросили заехать все оформить. Не то, чтобы я совсем уже не хотел работать (а если формулировать точно – то "не работать" за 1000 рублей в месяц) в таком режиме, но информацию эту воспринял с явным облегчением. В отделе кадров мне объяснили, что ничего личного тут нет – обычная история. Заключалась история в том, что в каком-то из московских органов власти (горком, исполком, Моссовет – не вспомню даже под пистолетом) сменился самый главный начальник. И в первый же рабочий день начальник этот проехал на работу по улице Горького и объявил директорам ВСЕХ учреждений и заведений, расположенных там, выговор за плохую уборку территории.
А по неписаным советским правилам – после такого выговора полагалось уволить всех дворников. "Фигня, - говорила мне тетенька в отделе кадров – Так постоянно происходит. Давай придумаем, как месяц перекантоваться, а потом мы тебя по-новой примем". Но я отказался ...
Вот так и начиналась предпринимательская карьера...
23/04/2012